Мой дед в хрущевские времена купил свою первую машину, «Победу». И по такой радости с бабушкой и дочкой покатил на ней в Гурзуф.
Ключевых моментов в происшедшем было два: хрущевские времена, и «Победа».
То, что Хрущев был правителем эксцентричным, знают все, но эксцентричность его выражалась не только в «Кузькиной матери» и в кукурузе за полярным кругом, но и в массе странных животноводческих предписаний самого широкого толка. В какой-то момент он, например, запретил держать домашнюю птицу, дескать, птица хлеб ест, а хлеб это народное добро. Ну, и пошли исполнители по деревням курей резать.
А потом, с такой же вот легкой руки, Никита Сергеевич запретил частникам забивать свою скотину на мясо. Хочешь забить если, иди да сдай в колхоз, а сам — ни-ни, не имеешь права. И за этим новым порядком тоже следили строго.
Так вот, едет мой дед из Казани в Гурзуф с семьей, сам с непривычки нервничает — опыта вождения, считай, никакого, а тут реально в далекое путешествие отправились.
И вдруг — ебысь! — Откуда ни возьмись деду под колеса вываливается овца. Бадам! Нет овцы, задавил ее дед вчистую.
Выскакивает из машины ни жив ни мертв, глядит, точно — овца уже душу богу отдала.
Машине, правда, хоть бы хны — «Победа» ж, считай танк на колесах.
И тут как в дурном сне дед видит несущегося к нему хозяина. Издалека тот бежал, орал что-то, жестикулировал.
Деду совсем посерело. «Конец мне, » — думает.
Хозяин наконец добегает, и давай деду руку трясти: — Спасибо, дорогой! — кричит, и чуть ли не обниматься лезет.
Дед оторопевает, а хозяин овцы, не останавливаясь: — За барашка спасибо, дорогой! Свадьба у моей дочери, а барашка резать нельзя. Ну ты выручил, ну ты выручил! Ты подожди, подожди, сейчас разделаем, я тебе мяса с собой дам, давай только у милиционера запишем, что это не я резал, а ты сбил!
Потом прищурился хитро, и говорит: — Слушай, а давай ты еще одну сейчас собьешь, а? Я со двора выгоню, а мы сразу двух тогда у милиционера и запишем!
Источник: storyfox.ru
